В рамках краеведческого проекта на нашем сайте мы знакомим читателей с наиболее интересными исследованиями по церковной истории Саратова и саратовского края, опубликованными за последние 20 лет в сборниках «Труды Саратовской православной духовной семинарии» и ежегодных сборниках Межрегиональных образовательных Пименовских чтений.
* * *
В рамках обращения к духовному наследию предыдущих поколений подвижников благочестия в православной литературе сложилась традиция публикации писем церковных деятелей и старцев, адресованных монастырской братии, родным и близким, духовным чадам. Силами издателей письма становятся доступными широкой читательской аудитории — в них можно найти ценные практические советы для правильного построения духовной жизни. В настоящей работе мы обратились к переписке купца Новоузенского уезда Павла Ивановича Помельцова с насельниками Русского Свято-Пантелеимонова монастыря на Святой Горе Афон — его греческим настоятелем архимандритом Герасимом и русским духовником иеросхимонахом Иеронимом (Соломенцовым).
Старец Иероним (Соломенцов) (1805–1885) на протяжении более чем ста лет является одним из самых почитаемых русских святогорских подвижников и наставников. Память о нем бережно и благоговейно передается в афонском монастыре от поколения к поколению. На данный момент собираются материалы для возможной его канонизации. Как духовник Свято-Пантелеимонова монастыря, его ктитор-обновитель и главный деятель русского Афона, он имел большое влияние на свят горскую жизнь в целом.
В комментариях к 13-му письму, от 19 марта 1868 года, новоузенский купец П.И. Помельцов указывает, что он также состоял в переписке с первым русским настоятелем православной обители на Святой Горе архимандритом Макарием: «К моему душевному удовольствию, [к переписке. — А.М.] присоединился и батюшка отец архимандрит Макарий, впоследствии заменив собою обоих старцев…»[1].
К сожалению, мы можем ознакомиться только с письмами старцев — П. В. Помельцов их сохранил и, сопроводив собственными комментариями, в 1902 году, на закате жизненного пути, передал в монастырь. Письма и комментарии опубликованы в книге «Великая стража. Жизнь и труды блаженной памяти афонских старцев иеросхимонаха Иеронима и схиархимандрита Макария». Как отмечает автор-составитель книги иеромонах Иоаким (Сабельников), «в подлинниках мы имели лишь отдельные собственноручные записи и письма старца. В наиболее полном виде сохранились подлинники писем старца с собственноручными подписями к брату Ивану Фомичу Соломенцеву, возвращенные последним в Пантелеимонов монастырь и аккуратно подклеенные там в книгу, и письма отца Иеронима к Новоузенскому купцу Павлу Ивановичу Помельцову, возвращенные им в обитель со своими комментариями в 1902 году».
П. И. Помельцов передал в афонский монастырь 18 писем. Переписка началась в 1862 году и длилась 21 год: первое ответное письмо датировано 4 июня 1862 года, последнее из опубликованных писем — 27 декабря 1883 года.
Самым насыщенным по переписке был 1863 год — было получено четыре письма. Интенсивность общения была обусловлена высокой потребностью П. И. Помельцова в духовном руководстве: «В то время, когда часто повторялась моя переписка с покойными старцами, я немало встречал домашних неприятностей от родителей и братьев, не понимавших моей цели жизни, что приводило мой дух в уныние и малодушие, а потому я старался изливать мои чувства и скорби сердечные в письмах, желая тем облегчить свою душу, кои, видя издалече прозорливо, утешали и ободряли меня» (комментарий к 8-му письму).
В период с 1873 по 1880 год писем с Афона П. И. Помельцов не получал. О причинах почти девятилетнего перерыва он писал в комментарии к 16-му письму, от 30 октября 1881 года: «Вот, как видите, переписка моя стала реже и ослабевать. Мне было стыдно старцев, что я не исполнил их благословения — женился, а тут и жизнь не соответствовала прежнему тону. Но дух мой тосковал! Я не скрывал моей неосмотрительности, каялся блаженным старцам».
П. И. Помельцов высоко оценивал влияние на него переписки со старцами: «добрые старцы… утешали всячески и как целительный бальзам возливали на мятущееся мое сердце, врачевали своими мудрыми советами» (комментарий к 13-му письму, от 19 марта 1868 года), «заочная моя переписка со столь духовными особами возродила в душе моей самые добрые христианские начала, так что я считаю себя счастливым, что имел таких мудрых наставников, а теперь молитвенников пред Престолом Божиим!».
Исследуемые письма представляют интерес как источник сведений о личности и судьбе русского купца Помельцова — человека, духовно соединившего заволжский уездный город Новоузенск со Святым Афоном. Обращение к сохранившимся на Афоне уникальным документам особенно актуально для города с точки зрения восстановления исторической памяти, поскольку в результате ожесточенного противостояния в период Гражданской войны проигравшая сторона была предана забвению, и любые материальные свидетельства о купцах, мещанах, духовенстве и дворянах города были тщательно уничтожены или оболганы. Поэтому в настоящей работе перемежаются восстановление этапов биографии новоузенского купца и психолого-педагогический анализ писем как руководства в духовной жизни.
П. И. Помельцов родился в 1832 году — год рождения можно восстановить по предисловию к письмам, которое написано 25 июля 1902 года: «достигнув семидесятилетнего возраста жития, ожидаю и смертного часа».
Из сохранившихся писем известно, что у родителей П. И. Помельцова, Ивана и Ирины, было еще двое сыновей — Федор и Наум. Последний к 20 ноября 1862 года уже отошел ко Господу — эта дата указана в конце письма, в котором старец сообщает Помельцову о том, что его «усопшего брата… Наума внесли в другой синодик на вечное поминовение на неусыпном чтении Божественной Псалтири» в монастыре. В письмах указано, что вечно поминаются на Афоне сам Помельцов, его первая супруга Анна, брат Феодор и их благочестивые родители: «Наш же долг есть всегда возносить о Вас с семейством, о брате Феодоре Ивановиче свои смиренные молитвы, а равно и о родителях Ваших, о поминовении коих и о включении в синодик вечного поминовения имен их» (письмо от 30 сентября 1863 года).
У П. И. Помельцова было шестеро детей. Две дочери и сын родились в браке с супругой Анной, умершей в 1872 году на 36-м году жизни в результате продолжительной болезни, еще тремя сыновьями Бог благословил его во втором браке.
С отроческого возраста Помельцов страстно желал послужить Богу. В возрасте одиннадцати лет у него возник помысл о монашестве, но, по его словам, он «малодушно подчинился воле родителей и женился». Будучи женатым человеком, он в глубине души сокрушался о недоступности для него идеала монашеской жизни. Старцы в ответ на это признание ободряли и утешали: «не сомневайтесь в милости Божией, обещанной живущим верою, только ограждайтесь от смертных грехов и держите себя до конца в том же расположении духа и том устроении, в каком находитесь теперь» (письмо от 20 ноября 1862 года).
Не имея возможности послужить Богу в монашеском подвиге, П. И. Помельцов, согласно евангельской заповеди, начал творить милостыню, стал благотворителем афонского монастыря. О принятии этого решения он вспоминал: «Случайно я познакомился с одною личностию, бывшей у вас на Афоне, который мне поручал посылать денежные посылки; ответы на письма меня заинтересовали. А потом я и сам возымел усердие иметь переписку с покойными старцами, что еще более меня привязало к Русику. Я приобрел книги “Путешествие Парфения” и “Письма Святогорца”. То и другое расположило мое сердце в пользу обители вашей делать денежную благотворительность как свою, так и от посторонних лиц».
В каждом письме старцы, преисполненные благодарности, обращаются к П. И. Помельцову то «искреннейший наш благожелатель», то «возлюбленнейший о Господе наш благотворитель», то «достоуважаемый благодетель».
На пути благотворителя Помельцов сталкивался с препятствиями. Решив совершать пожертвования самостоятельно, без ведома родителей, с которыми имел общие торговые дела, он испытывал муки совести, в чем признавался старцам в заочной исповеди: «Вопрос Ваш, — писали они в ответ, — …привел нас в удивление. ˂…˃ …делание Вами втайне от родителей милостыни на тех основаниях, как Вы делаете, собственно, для спасения их и приобретения вечной на небесех им пользы, не только угодно Богу, но благоугодно и наиприятнейшая есть Ему Ваша жертва, а потому отнюдь в сем не сомневайтесь» (письмо от 3 июня 1862 года).
Вот какие наставления старцы дают Павлу Ивановичу в 13-м письме, от 19 марта 1868 года, благодаря его за щедрость и постоянство: «Ваша христианская любовь к ближним и долговременное усердие к пустынной нашей обители радуют сердца наши.
Радуемся же мы трех ради следующих причин:
во-первых, что Вы уже неоднократно доставили материальную пользу бедной нашей обители;
во-вторых, что ходатайствуете от Бога милость тем благодетелям, которые чрез Вас благотворят ей, ибо о тако вых говорит Господь: “Блажени милостивии, яко тии помилованы будут” (Мф. 5:7);
а в-третьих, что, без сомнения, получите и Вы себе от Бога награду, ибо Он к подобным говорит: “Изводяяй честное от недостойнаго, яко уста Моя будут” (Иер. 15:19)».
Находило поддержку у старцев и решение Помельцова отделиться от родителей: «Намерение Ваше отделиться от родителей и заняться от себя торговлею, дабы свободнее и вернее обеспечить свое семейство — жену и детей, мы признаём справедливым и резонным…» (письмо от 16 апреля 1863 года).
Путь Помельцова к самостоятельности был нелегок: «Видя, что мои родители живут по духу мира, мне же хотелось сделать по-своему то и то, но семейные мешали; я вздумал отделиться. При решительном усилии я достигнул своей цели. Но чего ожидать можно было от 30-летнего человека, неопытного в жизни как материальной, тем паче внутренне духовной?! Вместо свободы действий я впал в большие затруднения и пострадал жестоко!».
Трудности в коммерческих делах — неурожай и большие долги — заставили его в короткий срок (всего через три месяца после смерти жены!) принять решение снова вступить в брак, чтобы поправить свое материальное положение. Ситуация не позволила дождаться совета от любимого старца Иеронима, который, зная мечту Помельцова о монашестве, своего благословения на второй брак не дал: «От юных лет, Вы пишите[2], дух Ваш стремился к богоугождению, и сердце Ваше никогда не находило полного удовольствия в супружеской жизни… <…> нет Вам воли Божией вступать во второй брак, а потому на оный нет и от нас благословения. Потрудитесь ради Господа и ради спасения души своея понести ниспосланный Вам крест сей…» (письмо 15-е, от 1 февраля 1873 года).
Однако нарушение запрета произошло не потому, что Павел Иванович умышленно ослушался духовника. Вот какую причину он указывает сам в комментарии к 15-му письму, от 1 февраля 1873 года: «Письмо с Афона замедлило, оно было послано 1 февраля из обители, а я 5 февраля уже женился вопреки своему желанию и настроению духа. Избрал невесту хотя по совету родителей, вдовицу, но по летам далеко не ровню, молодую, 21 года, сам имея 39 лет, по характеру светскую — всем на удивление!».
Старцы не оставили его молитвой, и вот что пишет о своем втором браке Помельцов: «Теперь, проходя воспоминанием мою протекшую жизнь, опять усматриваю непостижимый Промысл Божий, как Он из моих ошибок, неосмотрительности устроил все во благо нам обоим и всему семейству! Провел сквозь опасности нашу жизнь, мне продлил лета до 68 лет, мои торговые дела исправились, детей всех воспитали и определили к месту. Супруге Бог вложил в сердце подражать моему житию и примеру; она мне не препятствовала в духовной жизни, и сама сознала, что это спасительно. Я не переставал искать того, что искал от юности, то есть жизни богоугодной, монашеской; хотя я не в монастыре, живу купцом, и торгую по-прежнему, но следую жизни святых отцов. Чего я искал, Милосердый Господь открыл то моему сознанию: всеял страх Свой Божественный в мое сердце и по указанию не погасшей моей совести являет Свою благую волю мне в деятельности».
Преодолев все трудности, П. И. Помельцов не только продолжил сам жертвовать большие средства монастырю, но и искал других благотворителей. В письмах старцы не раз просили его передать прилагаемые благодарственные письма в адрес других жертвователей. Например, в письме от 19 марта 1868 года читаем: «Прилагаем ответные письма за полученное пожертвование честнейшему отцу Илии и Алексею Никитичу Водопьянову, которые покорнейше Вас просим передать». И еще: «Для предъявления благотворившим нам чрез Вас прилагаем при сем от обители благодарное письмо, а Василию Тихоновичу Карепанову за 21 рубль особо посылается» (письмо 10-е, от 3 февраля 1864 года).
В 7-м письме, от 30 сентября 1863 года, адресат старцев за «живое участие» в жизни монастыря назван «родным Русику». Прочитать об этом было для него большой радостью: «я назван родным Русику; от этого утешительного титула не смею отказаться», «Я правда сроднился с вами, так себя и чувствую».
Несмотря на то что знакомство и общение было заочным (свою мечту побывать на Святой Горе меценат исполнил лишь в 1885 году — к тому времени архимандрит Герасим и старец Иероним уже умерли), Помельцов очень любил Афон и его старцев и «заразил» этой любовью своих земляков. В переписке указаны «сообщенные имена для поминовения по чину обители» (письмо от 3 февраля 1864 года) — это значит, что многие новоузенские купцы просили через П. И. Помельцова о молитвах афонитов. Вот что писал он сам: «В это время как у нас в Новоузенске, так и в окрестных селах возбудилось желание посылать на Афон деньги о здравии и за упокой. На мою долю досталась обязанность быть корреспондентом Афонской Горы, и я с полною охотою и усердием направлял [пожертвования] в Русик и отношу это к Промыслу Божию, исполняющему вашу нужду в материальных потребностях, а я не больше был, как орудие в руках Божиих».
Два иеромонаха из числа почившей в XIX веке братии монастыря до принятия пострига долго служили в Новоузенске белыми священниками: иеросхимонах Игнатий (отец Илия) и иеросхимонах Платон (протоиерей Петр Васильевич Унгвицкий). Они упоминаются в письмах старцев, а из комментариев Помельцова становится известно, что именно он расположил их сердца к Афонскому монастырю: «Упоминаемый иерей отец Илия… был в мире мой духовник, много меня руководивший в юных летах моей жизни, много вразумлял в некоторых неуместных порывах душевных. Он знал мое усердие к Афонской Горе и часто со мною беседовал, заимствуя сведения от меня о жизни иночествующих — конечно, я и передавал ему охотно, что знал. Вот когда овдовел отец Илия, оставшись бездетным, он много благотворил на Афон, вашей святой обители и Андреевскому скиту. Его благотворительность исходатайствовала ему милость Царицы Небесной, Которая вложила в его сердце скончать остаток дней своих на Афоне.
Был у отца Илии товарищ, нашего города Новоузенска бывший протоиерей Петр Васильевич Унгвицкий, впоследствии скончавшийся в обители вашей иеросхимонах отец Платон. Они оба задумали перейти в Афон на жительство, в чем им и помогла Матерь Божия.
У последнего, отца Платона, я был семь лет старостой церковным. Хотя он, тогда отец протоиерей Петр, был тяжелого характера и мне нелегко было с ним служить, но зато я много приобрел от него полезного своим терпением», — писал П. И. Помельцов в своих комментариях к 13-му письму, от 19 марта 1868 года.
Видимые плоды духовной связи с братией монастыря Помельцов ощущал в своей жизни непосредственно: «В этой благотворной переписке таилось заочное единение о Господе старцев и моего недостоинства. Старцы, видя мое усердие, хотя и не по разуму, молились и утешали всячески, а я, как дитя любя старцев, углублял в землю моего сердца их добрые советы, что и приносило свой полезный плод».
По молитвам старцев, как считал Помельцов, прожил благочестивую жизнь его брат Феодор, в Новоузенске был построен громадный собор за 125 тысяч рублей, а самого Помельцова Бог благословил «в материальном и в семейном отношениях»: «Живу хотя бы не богато, но нужды не имею, пользуюсь спкойствием…».
В комментариях Помельцова вспоминается случай его исцеления от болезни после молитв перед присланной с Афона иконой целителя Пантелеимона: «В этот период моей жизни посетила меня болезнь — брюшной тиф, я был безнадежен к жизни…в это время чрез меня была выслана с Афона икона святого великомученика и целителя Пантелеймона для передачи в наш Новоузенский женский монастырь. Икона прибыла в мой дом в самый трудный перелом моей болезни, я сам [как бы] бессознательно потребовал, чтобы икону поставили у моего одра пред глазами, в бессознательном же состоянии, как помню, я и молился угоднику помочь мне; и вот его предстательством я доселе здравствую и бодрствую».
Сегодня материальным свидетельством духовной связи Новоузенска и Афона является икона «Споручница грешных», написанная на Святой Горе Афон специально для нашего города и до сих пор находящаяся у нас в соборе святой великомученицы Екатерины. Это подтверждает 14-е письмо, от 28 июля 1870 года, с Афона, где указано: «Надеялись было приготовить желаемых Вами разных икон и вскорости послать вместе с уведомлением, но и до сего времени не могли таковых написать. ˂…˃ Р. S. Желаемые Вами иконы как только будут в готовности, так и не замедлим Вам оные выслать».
Помельцова, как человека благочестивого, интересовали мистические переживания и правильное с духовной точки зрения отношение к ним: «вопрос мой, когда бывает умиление сердца и иногда текут слезы, которые, по моему мнению, были незаслуженно. Я сомневался, не прелесть ли это, просил объяснения» (комментарий к 18-му письму, от 27 декабря 1883 года).
Особым образом можно выделить 6-е письмо, от 11 июня 1863 года, в котором старцы давали ответы на сокровенные и глубоко личные для П.И. вопросы — в частности, о молитве и аскетическом воздержании: «подвизайтесь! Царствие Божие нудится, и только нуждницы восхищают е (Мф. 11:12). Сама утрата теплоты в молитве и усердия к Богу возвращается тоже понуждением себя. Итак, пребывайте в подвиге благочестия и понуждайте себя ко всякому доброму делу, и Господь, видя Ваше благое произволение, поможет Вам, ибо без Него не можем мы творить ничесоже (см.: Ин. 15:5)».
О чревообъядении: «если Вы благовременно употребляете пищу, кушаете два раза в день досыта, с благодарением ко Господу, то Вы не погрешаете в этом. Бесчинно и грешно есть часто, по нескольку раз в день, и быть в пресыщении постоянном. ˂…˃… слушайтесь во всем и всегда своей совести, и спасетесь».
Психолого-педагогический анализ писем духовников показывает, что афонские старцы давали советы по духовному самосовершенствованию, учитывая жизненные обстоятельства обращающегося к ним купца, умеряя душевные терзания и давая ему возможность служить Богу и ближним на своем месте: «Еще в первом письме Вашем мы прочли между прочими и сии строки: “Много отнимает у меня свободы моя многообразная мирская жизнь, как-то: по отношению к родителям, собственному семейству и общественная должность церковного старосты, — которые служат препятствием в деле спасения”, а далее просите нашего совета, какие Вам принять меры для душевного спасения. На эти Ваши строки вот что мы Вам при помощи благодати Божией скажем. Разве не спасительное дело — чтить и покоить своих родителей, иметь попечение о своем семействе, служить для общества и для святой Церкви? Исполняйте эти добрые дела без ропота, по чистой совести и с призыванием помощи Божией, а в дополнение сих молитесь почаще, творите посильную милостыню и воздерживайтесь от таких дел, которые противны совести и Богу. В таком случае милостив будет к Вам Бог и в сей кратковременной, и в будущей нескончаемой жизни. Вот какой наш Вам совет. Господь да пребывает с Вами!» (письмо 13-е, от 19 марта 1868 года).
Жизнь и деятельность купца Помельцова, а также его духовные искания, восстанавливаемые нами по письмам, свидетельствуют о нем как о человеке живой веры, очень глубоко и внимательно следящем за стоянием своей души, усилием восшедшем на высокие ступени духовного совершенства. Старец Иероним писал ему в 5-м письме, от 16 апреля 1863 года: «мы всегда утешались и утешаемся Вашею искренностию, прямотою, теплотою любви к Божественному и, наконец, стремлением к достижению вечного спасения души — созвучие душ, единение о имени Христове связывают крепко любовию святою, чистою и блаженною. Спасайтесь же о Господе!».
П. И. Помельцов всегда был устремлен к Богу, в каждый период своей жизни он заботился о чистоте совести, о «жизни нравственной» и постоянно жаждал «духовного приобретения». Его забота о собственной душе была очевидна и старцам: «усматривается искренняя любовь Ваша к Богу и благое желание Ваше исправить себя» (письмо 16-е, от 30 октября 1881 года).
Так П. И. Помельцов, не став монахом, послужил Богу попечением о Его Церкви, а малой родине — навсегда связав ее духовно, в молитве со вторым уделом Божией Матери.
Будем надеяться, что со временем у нас появится возможность увидеть и внешний облик купца Помельцова — из сопроводительной записки известно о фотографии, приложенной к посылке с письмами: «При письмах моих в память моего к вам усердия и расположения прилагаю фотографический снимок моей личности вместе с моим сопутником на возвратном пути из Иерусалима (1895 год), с которым мы гостили у вас в святой обители».
Также надеемся, что память о замечательном русском человеке, благочестивом новоузенском купце Павле Ивановиче Помельцове не угаснет в памяти его потомков — ведь недаром о нем уже 160 лет совершается молитва на Афоне, как об этом сказано в 5-м письме старца Иеронима, от 16 апреля 1863 года: «мы рассудили внести имя Ваше… на вечное поминовение на неусыпаемом чтении Божественной Псалтири, кои и поминаются».