Вопрос священнику

, настоятель храма
в честь Воздвижения Честного Животворящего Креста Господня г. Вольска

Промысл Божий, который включает в себя судьбы всех людей, а так же судьбу мира в целом, непостижим для человека, хотя бы в силу того, что возможности человека ограничены временем его жизни. Однако мы знаем, что этот Промысл иногда осуществляется через попущение, то есть через видимое торжество того, что никак нельзя назвать благом. В Евангелии от Иоанна (Ин. 9, 1-3) рассказывается о слепом от рождения человеке, которому Господь возвратил зрение. Ученики Христа, которые во всем искали рационального объяснения, поинтересовались, за чьи грехи, свои или родительские этот несчастный человек был наказан слепотой? Господь отвечает очень неожиданно: Он говорит, что не грешен ни слепой, ни его родители, а поразила мучительная болезнь молодого человека только для того, чтобы на нем проявилась сила Божия. Объяснение может показаться жестоким. Однако нужно представить себе радость человека, который никогда не видел солнечного света и вдруг увидел мир, чтобы понять, что радость обретенного зрения превышает печаль долгой слепоты.

Причина болезни не очевидна. Но Промысл Божий, который в данном случае осуществляется как попущение недугу, все равно направлен на благо. И самому прозревшему, и тем, кто были свидетелями этого чуда.

Существование целых народов, которые никогда не слышали о Христе, так же как существование множества религий, является частью Божественного Промысла, который всегда направлен на благо. Всякая религия, как бы далеко она ни отстояла от христианства, оправдана самой верой в Божественное бытие, в существование прямой и обратной связи Бога (богов) и человека.

Образ Божий носит в себе не только христианин, но и (часто не замечая его в себе) человек, исповедующий другую религию или атеист. Это означает, что самые глубинные, основанные на генетической памяти убеждения нехристианина близки к нравственным принципам Евангелия. Знаменитый мыслитель III столетия Тертуллиан говорил, что душа всякого человека по природе христианка. Заметить это вовсе не сложно. Десять заповедей, полученных человечеством от Бога через пророка Моисея, которые определяют полный круг нравственных обязанностей человека (перед Богом, перед собой и перед другими людьми), в том или ином виде присутствуют практически во всех религиях и культурах, являются составной частью всех сколько-нибудь серьезных философских учений. Основные представления о добре и зле являются общими для всех народов. Различия этических принципов коренятся не в природе человека, а в идеологии.

Это очень хорошо чувствовал апостол Павел, проповедовавший христианство среди язычников и прекрасно знавший всю нравственную ущербность позднеантичной культуры. В Послании к Римлянам он пишет: «когда язычники, не имеющие закона по природе законное делают, то, не имея закона, они сами себе закон: они показывают, что дело закона у них написано в сердцах, о чем свидетельствует совесть их и мысли их, то обвиняющие, то оправдывающие одна другую, - в день, когда…Бог будет судить тайные дела человеков через Иисуса Христа» (Рим, 2,14-16).

В этих словах апостола Павла содержится вопрос о том, как и по какому закону будут судимы на последнем Страшном суде люди, не знавшие Христа, по обстоятельствам места и времени своей жизни. Господь будет судить всех на основании того универсального нравственного закона, знание которого есть у всякого человека в силу того, что он являющегося носителем Образа Божия.

Нравственные убеждения человека проявляются в его поступках. Поэтому и судиться всякий человек будет не по декларируемым им убеждениям, а по своим делам. «Бог воздаст каждому по делам его…Скорбь и теснота, всякой душе человека, делающего злое, во-первых, Иудея, потом и Еллина! Напротив, слава и честь и мир всякому, делающему доброе, во-первых Иудею, потом и Еллину! Ибо нет лицеприятия у Бога» (Рим. 2, 6-11).

Это мнение апостола Павла абсолютно совпадает тем, что говорит Евангелие. Самое точное описание Страшного суда содержится в 25-й главе Евангелия от Матфея. Мы видим, что Суд совершается на основе универсального представления о добре и зле. Христос требует ответа о том, накормил ли человек в своей земной жизни хоть одного голодного, одел ли хоть одного нагого, посетил ли хоть одного одинокого и беспомощного человека.

Еще одно пророческое описание Страшного суда содержится в Откровении св. Иоанна Богослова. Но и оно ничем, по сути, не отличается от евангельского: «и увидел я мертвых, малых и великих, стоящих пред Богом, и книги раскрыты были, и иная книга раскрыта, которая есть книга жизни; и судимы были мертвые по написанному в книгах, сообразно с делами своими. Тогда отдало море мертвых, бывших в нем, и смерть и ад отдали мертвых, которые были в них; и судим был каждый по делам своим» (Откр. 20, 12-13).

Книга Откровения определяет количество спасенных символическим числом в сто сорок четыре тысячи человек. Символом полноты человечества считалось число двенадцать (12 колен Израилевых, 12 апостолов). Двенадцать, помноженное на двенадцать и еще раз помноженное на тысячу, дает не просто совершенную полноту, но и полноту огромную в количественном отношении. Это означает, что число спасенных будет необыкновенно большим. И если среди них окажутся те, кто не знал Христа, нам, радующимся своей вере, обладающим полнотой богооткровенной истины, любящим Господа и Его Церковь, надлежит радоваться тому, что Любовь Божия распространяется на все человечество.

Отвечает иеромонах Нектарий, настоятель Архиерейского храмав честь иконы Божией Матери "Утоли моя печали".

Мы, православные христиане, помним слова Господа нашего Иисуса Христа, произнесенные Им в беседе с Никодимом: «истинно, истинно говорю тебе, в если кто не родится от воды и Духа, не может войти в Царствие Небесное» (Ин. 3, 5). И иные: «Кто будет веровать и креститься, спасен будет; а кто не будет веровать, осужден будет» (Мк. 16, 16). И еще: «истинно, истинно говорю вам: если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни» (Ин. 6, 53). А также мы безусловно принимаем Священное Предание Православной Церкви, учение прославленных ею святых отцов, то, что кратко можно было выразить словами священномученика Киприана Карфагенского о том что для того, кому Церковь не является Матерью, и Бог не может быть Отцом. Мы не допускаем для себя мысли о том, что наше спасение возможно вне лона Православной Церкви, ее истинного учения о Боге-Истине, благодати ее таинств. Мы не можем учить о том, что для кого-то это спасение возможно и уничижать таким образом бесценную Жертву, принесенную Христом на Голгофе (ведь если возможно спасение для тех, кто не приемлет верой ее спасительных плодов, то, значит, возможно спасение и вне ее, а следовательно не было в ней и решительной необходимости). И в то же время мы не можем сказать последнего слова об участи того или иного человека, поскольку суд над ним принадлежит Единому Богу. И зная, что Бог есть Любовь, мы оставляем место надежде на проявление этой любви – как бы сверх всякой надежды и сверх всякого закона. Только в этом смысле мы и имеем право говорить о возможности спасения тех, кто не знал Христа.