Когда в 80-х годах прошлого столетия в России прекратились преследования верующих людей, пресса заговорила о "всенародном покаянии" и даже о "втором Крещении Руси". В эйфорической атмосфере эпохи реформ, в состоянии полной расцерковленности общества эти сомнительные клише многим казались выражением действительной ситуации. Но покаяние - акт глубоко личный, а никак не всенародный, и Крещение бывает только однажды.
В конце 1980-х - начале 1990-х годов число храмов на территории Саратовской области увеличилось с двенадцати до нескольких десятков. Но возвращение Церкви того, что прежде было насильственно и жестоко отнято, не было безболезненным и гладким. Возвращались храмы после долгих ходатайств, многолетних проволочек, спланированных антицерковных выступлений в прессе. Почти все церкви были доведены до состояния руин. Саратовцы помнят раскидистые клены, выросшие на разрушенной кровле Покровской церкви. Еще не окончательно залечены раны многих и многих храмов.
Но вот новое столетие. Уже подросло поколение, для которого времена коммунистических экспериментов и Троянская война - почти рядом. Все чаще и чаще говорят о соработничестве государства и Церкви в современной России. Все переменилось?
К сожалению, далеко не все. Буквально на наших глазах совершается какая-то странная история, поводом к которой стало возобновление богослужений в саратовском храме в честь Святой равноапостольной Марии Магдалины.
Этот храм был открыт в самом конце XIX века как домовая церковь при Мариинском женском институте. Сразу же после революции ее уничтожили - во исполнение декрета об отделении Церкви от школы. Попытки прихожан защитить храм не имели успеха: ведь институт был по преимуществу дворянским учебным заведением, а, следовательно, "классово враждебным" для погромщиков. По воспоминаниям старожилов, убранство храма было роскошным, но теперь невозможно найти даже следа. Помещение института разделили надвое и в одной половине устроили железнодорожный клуб, в другой - школу. Великолепное здание, согласно советской традиции, ни разу не подвергалось серьезному ремонту. Поэтому на рубеже XXI века оно официально было признано изношенным на сто процентов. Какое-то время его передавали из ведомства в ведомство, и они, кивая друг на друга, мягко, но неуклонно отказывали Саратовскому Епархиальному Управлению, ходатайствующему об открытии храма.
Наконец, после долгих переговоров Епархии и Театра хоровой музыки, который сейчас является обладателем помещения домовой Мариинской церкви, в храме возобновилось богослужение, и начались восстановительные работы. Казалось бы, демократическая пресса должна радоваться хоть и запоздалому, но все-таки, преодолению ленинских декретов, отлучивших образование от Церкви. Ведь в здании Мариинского института работает, в том числе, и средняя школа. Однако саратовская пресса известила читателей лишь об открытии "церкви при казино". С нехорошей такой улыбочкой сообщила: вот вам, дескать, жареного. Только ведь изначально при Мариинском институте не было никакого казино - появилось оно там сравнительно недавно. И ничего веселого и забавного в соседстве храма и ночного клуба нет. Попытка прессы обратить это соседство в анекдот навевает воспоминания о том, как некогда воины, развлекаясь, делили одежды Распятого Господа. Или о том, как комсомольцы - тоже "для потехи" - устраивали пьянки на престолах закрытых церквей.
Пресса отчего-то никак не хочет замечать, что игорное заведение существует через стенку от школы. Во всяком случае, не слышно, чтоб журналисты реагировали на столь странный симбиоз с тем же гневным пафосом, который отличает многие публикации, говорящие о введении в школах факультатива "Основы Православной культуры".
Позиция критиков в случае с храмом Марии Магдалины является, по меньшей мере, странной. Возможно, она была бы уместна, если бы речь шла о заведующем продуктового магазина, запретившем "отпускать в кредит" давнему покупателю-должнику. Но речь идет не о лавочке, речь идет о храме. Когда строят храм, его однажды и навсегда посвящают Богу. Это знали русские люди XIX столетия, которое справедливо называют "золотым веком русской культуры". "Храм разрушенный - все храм", - писал Лермонтов. И если государству действительно нужно соработничество с Церковью, ему придется осознать это.