Какие и зачем бывают митинги
29 сентября в Саратове на проспекте Кирова, возле консерватории, саратовское отделение партии «Яблоко» провело митинг в защиту стадиона «Динамо» от… Русской Православной Церкви. Страшно, правда? Страшна Церковь, которая хочет разрушить стадион, конечно, страшна. Однако не все настолько трагично и ужасно. Даже скорее — все совсем не трагично и не ужасно. Потому что нет нужды защищать стадион в «Липках» от нас. От нас, уточню,— Русской Православной Церкви, которую в светских СМИ в последнее время очень любят называть просто РПЦ, если не хуже. Может, для экономии места и сил (печатать долго), а может, чтобы показать нарочитое пренебрежение.
Мне очень трудно было писать этот текст отстраненно, несмотря на о что с момента митинга прошло уже много дней. Трудно писать не от первого лица, потому что я участвовала — но нет, не в митинге. В одиночных контр-пикетах, на которые вышли вместе со мной мои друзья.
«Спасем и сохраним стадион»
С такими призывами за неделю до митинга начали распространяться по городу и в социальных Интернет-сетях листовки «Яблока».
С одной стороны, они содержали упреки в адрес Саратовской епархии в том, что на месте стадиона с подачи Церкви вдруг может появиться кафедральный собор во имя святого благоверного князя Александра Невского. Собор этот некогда стоял в центре города, и многие знают и помнят о том, что под беговыми дорожками спортсооружения покоится прах двух саратовских архиереев, почивших в XIX веке. Недавно — мы писали об этом — Митрополит Лонгин служил на «Динамо» молебен святому князю Александру и литию. После богослужения он говорил со скорбью о том, что красивейший собор, построенный всем миром и разрушенный одним махом в годы советского безумия, пока не восстановлен, хотя в других городах, в других епархиях историческая справедливость торжествует. И слова Владыки стали поводом для саратовских «яблочников» собрать митинг. Наверное, это показалось самым лучшим и самым незатратным способом, который может помочь поднять рейтинги перед грядущими выборами в Областную думу. Достаточно «пнуть» Церковь еще раз, поговорить о «клерикализации», о «сращении с государством», о «церковном бизнесе» — и все, цитируемость гарантирована…
С другой стороны, в листовках «Яблока» был призыв к созданию специального фонда, который бы отвечал за сбор средств на перезахоронение праха священнослужителей, а также за восстановление кафедрального собора на другом месте, желательно — не в центре города. Однако все эти предложения были напечатаны мелким шрифтом и с ошибками — создавалось впечатление, что автору листовок эти пункты не особенно-то и важны, так, для проформы они тут, ведь надо же следовать правилу: «Критикуя, предлагай».
И вот эти-то листовки стали катализатором для одиночных контр-пикетов — мы, я и мои друзья, поняли, что если не выйдем с плакатами, опровергающими листовки, нас никто из митингующих слушать не будет. Нет нужды «спасать и сохранять» стадион, тем более — от Церкви. Никто не собирается его сносить — для этого достаточно внимательно почитать открытое обращение Митрополита Лонгина по этому поводу, где нет и не было призыва к разрушению.
Спасем и сохраним совесть
Именно этим принципом руководствовались я и мои друзья, когда шли 29 сентября к консерватории. Было очень обидно за епархию, за Владыку, за Церковь, которую будут сейчас снова обвинять. За себя — как за часть Церкви. На этом свете каждого из нас есть в чем упрекнуть, но лучше делать это с достаточным на то основанием…
И вот все началось. Я стояла с плакатом «Информация о сносе стадиона “Динамо” не соответствует действительности» и слушала то, о чем говорят митингующие. Кстати сказать, известные своей антицерковной позицией журналисты и общественные деятели. Словно на подбор. Да, наверное, не «словно», а специально.
Моей подруге Юлии Новичковой, которая вышла на пикет аккуратно в пятидесяти метрах от меня с плакатом «Собор стадиону не грозит!», не дали выступить на митинге, хотя она попросила об этом заранее. Других мнений и точек зрения либеральные демократы почему-то слушать не захотели, хотя митинг был заявлен как отражение мнения жителей города…
Многое сказали господа митингующие, многое — но ничего нового. Церковь виновата практически во всем — общий итог.
Митинг длился час. Слушать то, что говорили с трибуны, в микрофоны, было тяжело. Но в самый кульминационный момент обличительного пафоса «яблочников» и их единомышленников микрофоны вдруг… выключились. И включились только на словах «Митинг окончен».
А что в итоге?
Да, этот вопрос логично задавать. Что в итоге? Чего добились мы? А добились ли того, чего хотели, «яблочники»? На последний вопрос ничего не отвечу. А если говорить о нас… Мы пришли на контрпикет, чтобы оповестить людей, идущих мимо митинга и прислушивающихся к нему, о том, что «Яблоко» именно сейчас говорит неправду. Говорит неправду, потому что скоро выборы, а не потому, что Церковь на самом деле плохая.
Во время митинга мне довелось познакомиться с людьми, которые совершенно спокойно говорили о том, что Александро-Невский собор восстановить надо и пусть даже на месте стадиона, потому что собор был красив, а детям все равно есть, где заниматься футболом, в который все равно никто в России играть не умеет…
Встретилась и с теми, кого беспокоит шумиха вокруг стадиона, но вместе с тем люди соглашались, что это — надуманная проблема: в городе реальных бед гораздо больше, и чтобы их решить, одним митингом не обойдешься…
Кто-то спрашивал меня потом, почему мы не говорили о своей вере, когда выходили на контр-пикет. Мы не делали этого не потому, что не чувствовали, как важна наша вера. А потому, что разговор шел так, чтобы стать более-менее понятным для тех, для кого вера не имеет силы. Ложь для всех ложь — и для верующих, и для атеистов. Если это не так, то Кант — не философ, а астроном-любитель.
***
Когда я выходила на одиночный пикет, мне было очень страшно — честное слово. Привычка оставаться в тени и молчать, пока не спросят, сыграла со мной злую шутку. Однако, выдохнув, подняла повыше свой плакат и совершенно успокоилась. Мимо проходили люди, задавали вопросы, на которые приходилось тщательно отвечать, иногда отстаивая свою позицию. Это было совсем нетрудно, потому что впервые, наверное, за долгое время ситуация была настолько ясной, что и сомнений не оставалось, что необходимо делать.
А когда все кончилось, мне стало понятно, что правду говорить — легко и приятно. На самом деле — легко и приятно.