Областной музей краеведения — старинный особняк напротив Свято-Троицкого собора — давно стал обязательным местом паломничества туристов со всей страны. Это место, где могут рассказать о 400-летней истории нашего края, в том числе — о том, как люди в советские годы приносили в музей иконы, церковную утварь, священнические облачения, чтобы спасти их от поругания.
Сегодня мы беседуем с директором музея Владимиром Ивановичем Жуковым именно об этом, об отношении к истории, а также — о церковной жизни.
— Владимир Иванович, в годы гонений на веру музеи в России стали хранилищами уцелевших святынь. Сегодня мы видим, в том числе на примере саратовского краеведческого музея, что многое из сохраненного возвращается в храмы. Все помнят, например, передачу Саратовской епархии уникального мощевика, сохраненного в музейных фондах. Взаимодействие Церкви и краеведческого музея — акт доброй воли или веяние времени? Ведь далеко не все музеи идут на контакт…
— Сотрудничество нашего музея с Саратовской епархией — это сознательная позиция. При этом я отдаю себе отчет в том, что передача ценностей из музеев в храмы — вопрос все же не вполне однозначный, многое зависит от человеческого фактора. Есть храмы, в которых невозможно пока создать условия для сохранности старинных икон, но и в некоторых музеях тоже нет условий для хранения. На примере Эрмитажа мы видим, что даже музейная сигнализация не спасает экспонаты… Так что в каждом отдельном случае при желании разумного диалога, думаю, музей и храм могут найти общий язык.
— Как вы думаете, Владимир Иванович, сохранять нужно всю историю или можно что-то забыть — злое, плохое? Может ли собрание сочинений Ленина соседствовать, например, с Остромировым Евангелием?
— История должна быть сохранена, какая бы она ни была. Для тех, кто жил в Советском Союзе, время, когда они росли, влюблялись, было и остается самым лучшим. Это сейчас отношение к тому историческому отрезку негативное. Но советское время — это и время подвига веры, как об этом забудешь? В истории все взаимосвязано… Я сам стал воцерковляться только три года назад — раньше верил в душе, был крещен, но в храм не ходил. Сейчас стараюсь не пропускать воскресные богослужения, посты держать, книги читать. Думаю, что для нашего общества сейчас главное — обращение к Церкви, к Богу. Было бы неплохо, если бы люди знали церковные каноны, правила, поведение в обществе, в семье — просто знали! Это знание уберегло бы от многого. Посмотрите на современную семью: больше половины браков распадается — люди разучились любить и понимать друг друга.
— У вас православные корни?
— У большинства людей, родившихся в России,— православные корни. Но дедушку и бабушку я не знал, а родители росли на идеалах коммунизма, поэтому в детстве меня никто в храм не водил. Почему переступил порог храма, стал воцерковляться? Это была внутренняя необходимость что-то изменить: в себе, в своей жизни.
— А ведь наверняка пионером были…
— Пионером был, комсомольцем — нет, не успел… И знаете, та же пионерия была замечательной организацией, где детей учили чему-то. Палку, конечно, перегибали, но «палкоперегибанье» существует везде и всегда, в принципе. А после разделения жизни на советское время и послеперестроечное многие люди просто не смогли психологически приспособиться к новым условиям. Например, моя мама не смогла справиться с тем, что началось, стала очень сильно болеть… Сегодня сплотить людей, вернуть их в чувство может только Церковь, мне кажется.
— Но в обществе сегодня можно увидеть и негативное отношение к Церкви, например, многие возмущаются, когда пастыри выступают с порицанием каких-то общественных пороков, явлений. Как вы думаете, Церковь должна говорить вслух о том, что она думает о современном обществе?
— Я думаю, что Церковь должна вмешиваться в жизнь общества — деликатно, тактично, но должна высказывать свое мнение. Даже взрослых людей сегодня нужно учить тому, что они забыли, а что уж говорить о детях! Допустим, девочка смотрит фильм о том, как ее сверстница из деревни приехала в город, встретила принца на белом коне и стала счастливой и богатой. Такого в жизни не бывает, а девочки хотят подражать героине. Они не понимают, что ничего просто так в жизни не дается. Государство сейчас как-то устранилось от воспитания детей, переложив эту функцию на другие плечи, в том числе — на Церковь. Но нужно по-другому действовать. Думаю, что в России нужна цензура на телевидении. Родители не всегда могут проконтролировать своего ребенка — работают с утра до вечера, а у нас даже днем можно увидеть все, что хочешь.
— Ваши дети телевизор смотрят?
— Ограниченно. Я говорю о старшей дочери — ей 9 лет, а младшей — 5 месяцев, она еще к телевизору равнодушна. Старшей стараемся больше развивающих передач, добрых фильмов показывать. Ограничиваем время за компьютером: по выходным — час-два, не больше. Ей нравится бывать в храме — и в воскресную школу ходит, иногда даже трудно ее забрать домой — настолько интересно ей там. Но может и капризничать утром в воскресенье, полениться, хотя и сам-то иногда хочешь выспаться, будни очень напряженные — но приходится ломать себя…
— Вы — прихожанин Свято-Троицкого собора. А почему именно этот храм выбрали? Из-за соседства с музеем краеведения?
— Я в музее работаю только год. Просто однажды познакомился с настоятелем храма — отцом Пахомием, поговорили мы с ним, и я пришел в собор. Отец Пахомий — хороший духовник, опытный и мудрый наставник.
— Нецерковные знакомые Вас не спрашивают, интересно ли Вам в храме?
— Да нет, не спрашивают. А если б спрашивали, то я отвечал бы — интересно. Хотя храм — это не кружок, не клуб по интересам, конечно. Я туда не за интересным прихожу — за другим. Хотя бывает, что совершаешь в церкви свои маленькие открытия. В этом году я, например, впервые был в Пасхальную ночь в храме, участвовал в крестном ходе.
— Владимир Иванович, а где вы до музея работали, если не секрет?
— В прокуратуре, в комитете по охране памятников истории и культуры… Неожиданно? Я и сам не ожидал, когда в Академии права учился на юриста, что когда-нибудь буду в музее работать.
— Принято считать, что хороший руководитель — человек волевой, жесткий. Не мешает ли руководящая должность христианскому мировоззрению?
— Бывают моменты, когда на работе приходится идти против евангельских заповедей — в отношениях с людьми. Но я стараюсь этого избегать — в особо трудные моменты советуюсь с духовником.