Что мы читаем — мы, православные люди, пастыри и паства? Есть ли у нас живая потребность в чтении? Если есть, то с чем она связана, чего мы ищем в книгах? Как мы их выбираем для себя?
Нужно ли нам ограничивать свое чтение литературой духовной? Следует ли отодвинуть литературу светскую, хотя бы даже и великую, на второй план? Или нет здесь принципиальной границы, любая умная талантливая книга содействует духовному росту?
Какие уроки дает нам русская классика? А современная литература? Существует ли — в обществе в целом и в церковном сообществе в частности — проблема упадка интереса к книге, нежелания читать? Если да, то можно ли как-то содействовать пробуждению интереса? Как научиться читать святоотеческие труды? Почему они кажутся такими далекими от нашей сегодняшней жизни? Может быть, они и не для нас вовсе, а только для ученых монахов? Можем ли мы, «простые прихожане», без них обойтись?
Каких книг ждет наш верующий современник? В чем он ощущает нехватку? Как изменяются его предпочтения?
Мы постараемся найти ответы на эти вопросы.
Священник Ярослав Коздринь, клирик Свято-Покровского храма и духовник Свято-Покровской православной классической гимназии, Саратов:
— Что читаю? Все, что попадается под руку. Вообще, вопрос «Что вы читаете?» вызывает в моем сердце тоску по студенческим временам на филологическом факультете, поскольку тогда в моей жизни и было самое серьезное чтение — открытие классики мировой и русской литературы. В школе, кстати, у меня практически никакого интереса к урокам литературы не было. Любимым чтением школьных лет были книжки в духе Жюля Верна и те немногие книги о Православии, которые начали издаваться в конце 80-х — первой половине 90-х годов. Самым захватывающим чтением стали жития святых, изданные во II и III томах «Настольной книги священнослужителя», которую я мог взять из отцовской библиотеки, а также православный самиздат: в те годы были подвижники, которые у себя дома устраивали мини-типографии, и на печатных машинках тиражировалась православная литература. В таком варианте я тогда прочел книгу «Отец Арсений» и помню, что она сразу легла на сердце и много раз была перечитана. Я люблю перечитывать книги.
Из последнего, что меня впечатлило… «Несвятые святые» архимандрита Тихона (Шевкунова) прочитал во время послушания в лагере «Солнечный». Раньше как-то руки не доходили, хотя все вокруг уже прочитали. Эта книга, с одной стороны, напомнила мне впечатления школьных лет о жизни в Церкви. У Белинского есть такое определение литературного типа — «знакомый незнакомец», так вот, некоторые персонажи книги отца Тихона — вполне узнаваемые типы людей начала 90-х. С другой — книга открыла поразительную духовную жизнь монахов Псково-Печерской Лавры.
Книга «Сто стихотворений» Светланы Кековой заставила меня вспомнить навыки профессионального аналитического чтения. Стихи Светланы Кековой наполнены религиозными и культурными смыслами, которые не всегда видны на поверхности, но узнаваемы для читателя, знакомого с русской лирикой первой половины ХХ века, и, конечно, такое узнавание доставляет радость. И буквально вчера из книги Сергея Аверинцева «Поэтика ранневизантийской литературы» перечитал главу «Мир как школа». Оказалось, очень актуальное чтение в начале нового учебного года. Рекомендую всем, кто связан с учением и воспитанием детей.
Елена Шокот, дизайнер, работник издательства СГСЭУ, Саратов:
— Читаю наш журнал «Православие и современность», прочитываю практически весь — от корки до корки. Самые любимые книги — игумена Никона (Воробьева) «Нам оставлено покаяние», игумении Арсении (Себряковой) жизнеописание и письма. Прочитала их уже не один раз, ощущение такое, как будто лично тебе говорят, как надо поступать — именно в твоих жизненных обстоятельствах. Книга «Пасха Красная» — о трех монахах Оптиной пустыни, убитых сатанистом: вот они, эти люди, жившие рядом с тобой, в твоем времени, с теми же проблемами, что и у тебя, и они смогли преодолеть себя, обстоятельства, трудности… А ты, где ты? Из последних — «Несвятые святые» — очень добрая, легкая книга, читается на одном дыхании.
Из светских писателей, если их можно так назвать, мне нравятся Иван Шмелев, Борис Зайцев, Николай Лесков, не так давно открыла для себя Василия Никифорова-Волгина: мне особенно интересны его рассказы о мальчике-алтарнике, потому, может быть, что мой двенадцатилетний сын тоже прислуживает в алтаре. Тихие, спокойные, вдумчивые произведения этих писателей рождают в нас ностальгию — тоску по всему русскому, родному — и ощущение трагизма русской судьбы. Мне кажется, это очень нужно современному человеку.
Очень понравилась книга священника Валентина Свенцицкого «Граждане неба», она повествует о пустынножителях — монахах-отшельниках, живших в начале ХХ века в горах Кавказа. Люди, которых мы привыкли воспринимать как великих подвижников, далеких от нашей обычной жизни, совершенно отличных от нас, предстают в простом, доступном для понимания, порой совершенно незатейливом виде, и мы чувствуем близость к ним. Реальность этих людей и событий становится очевидной и понятной самому простому человеку. Порой возникает ощущение родства, желание прикоснуться, попросить их молитв и помолиться самой.
Вместе с сыном читаем жития святых в пересказе для детей. Вряд ли смогла бы перечитать их все во «взрослом» варианте, а через эти детские книги узнаю о многих прекрасных святых. Сыну очень понравилась книга «Хроники Нарнии» Клайва Стейплза Льюиса. Она состоит из семи повестей. Книгу с первой повестью подарил Роме настоятель нашего храма отец Михаил Богатырев. Рома, прочитав ее за пять дней, попросил купить всю книгу целиком. Получив, просто проглотил ее за три недели, а в ней 800 страниц.
Мне нравится читать нашу православную литературу, которая рассказывает о людях. О простых верующих, священниках, монашествующих; их жизнеописания, письма, дневники. Человек предстает перед глазами как живой. Ты видишь реального человека с такими же слабостями и трудностями, как у тебя. Но что-то неуловимое ведет его своим путем, и его жизнь наполняется особенным смыслом, который как бы возвышает его, поднимает над жизнью и над ним же самим, а когда ты читаешь об этом — чувствуешь, как поднимает и тебя.
Священник Стахий Жулин, настоятель храма во имя святых царственных
страстотерпцев, поселок Озинки Саратовской области:
— Вот только что прочитал «Откровенные рассказы странника духовному своему отцу». Очень серьезная книга, очень хорошо помогает правильно настроиться. До нее прочел Иоанна Кронштадтского, «Моя жизнь во Христе». Суета отвлекает от духовной жизни, и для того, чтобы не рассеиваться, необходимы такие книги. Больше всего я люблю «Добротолюбие», третий и четвертый том, они всегда у меня под рукой.
Что касается светской литературы — у меня на нее не хватает сил и времени. Да и не хочу я забивать голову чем-то лишним.
На потребу сердцу мне нужны те книги, которые я назвал, и мне их хватает.
Елена Балаян, журналист, Саратов:
— Круг моего повседневного чтения сегодня, увы, составляют не книги, а газеты и интернет-порталы. Почти каждый день, приходя домой с работы, я обязательно открываю сайты «Православие и современность» и «Православие и мир», которые я очень люблю. Работа в СМИ обязывает быть в курсе всего, что пишется и говорится на злобу дня, тем более что этой самой «злобы» — во всех смыслах этого слова — сегодня слишком много. Я слежу за высказываниями по различным резонансным темам, связанным с обществом и с Церковью, таких близких мне авторов, как Сергей Худиев, Максим Соколов, протоиерей Андрей Ткачев, отец Алексий Уминский, а в последнее время к числу близких мне публицистов можно отнести и протодиакона Андрея Кураева.
Поток мнений и суждений в Интернете обновляется каждый день, он бесконечен, и от этого очень устаешь. Поэтому когда я все же нахожу время на то, чтобы взять в руки книгу, для меня это настоящий праздник, именины сердца и души. Православная литература в моем субъективном восприятии поделилась на две части: это аскетические труды святых отцов и книги о людях — выдающихся старцах, священниках, монашествующих и просто церковных людях. Это такие своего рода книги-портреты или зарисовки. Иногда воспоминания. Мне даже сложно сказать, какой тип литературы я больше люблю. Аскетические труды христианину совершенно необходимы, без них никуда. Школу духовной жизни одному не пройти, обязательно нужен учитель, наставник. Много полезного в этом смысле мне дали «Душеполезные поучения» аввы Дорофея. Читая такие книги, понимаешь, что духовное делание, созидание собственного сердца — это такое ювелирное искусство, самое, наверное, сложное, но бесконечно творческое и оттого захватывающее. Я люблю читать такие книги, вглядываться в свое собственное сердце и задавать себе вопрос: а как та или иная страсть во мне проявляется? И пытаюсь хорошенько запомнить, как с ней бороться.
Из второго типа книг в последнее время на меня произвели впечатление несколько. Это жизне-описание архимандрита Павла (Груздева), афонского монаха Ефрема Катунакского, «На пути из времени в вечность» архимандрита Рафаила (Карелина), «Божьи люди» митрополита Вениамина (Федченкова) и «Несвятые святые» архимандрита Тихона (Шевкунова). Когда я читала о батюшке Павле, смотрела на его фотографии, на его письма, написанные удивительным каллиграфическим почерком, у меня сложилось совершенно ясное ощущение: я имею дело с каким-то необыкновенным сокровищем. Мне неожиданно выпало счастье прикоснуться к этому сокровищу лично. Батюшка Павел стал для меня родным, он будто живой в моем восприятии. Ощущение радости, праздника остается от этого документального свидетельства святости, тем более удивительной, что отец Павел — наш современник.
Такое же ощущение осталось и от знакомства с отцом Ефремом. Я считаю это именно личным знакомством, а не просто чтением.
Я уверена, что святых, которые нам так сильно нравятся, мы приобретаем в самые настоящие друзья и небесные защитники. Мы можем молиться им и надеяться, что они, быть может, молятся там, на Небе, и о нас. Вот почему я люблю читать такие книги. «Дивен Бог во святых Своих» — я это теперь, после прочтения таких книг, очень хорошо понимаю.
Что до светской литературы, стыдно признаться, но в последнее время я ее почти не читаю.
Столько еще не читано из православной литературы и столько всего хочется прочитать, что тратить время на светские вещи, откровенно говоря, не хочется.
Нет, если мне попадется в руки какой-нибудь современный шедевр, я найду время и его прочитаю. Но что-то пока не попадается.
Алина Дальская, шеф-директор издательских проектов журнала «Фома», Москва:
— Я совершенно книжный человек — читаю очень много. Люблю позавтракать за книгой, без книги не засыпаю, и в течение дня книжка чаще всего тоже со мною, в сумочке. Кроме того, я склонна к читательским «запоям». Это когда книжка не отпускает настолько, что я не могу отложить ее, пока не закончу. Из-за этого порой случаются бессонные ночи или совершенно потерянные для общественной жизни дни. (Хотя на самом деле это очень насыщенное смыслом, наполненное событиями время.)
Читаю я по настроению самые разные книжки — классику и современное, прозу и стихи, детективы, фантастику, исторические романы, публицистику, мемуары… Все последнее лето я в основном читала Чехова. Нет никаких сомнений, что выбору способствовала пристройка веранды к даче. Но кроме этого я прочла еще роман Одри Ниффенеггер «Жена путешественника во времени», две книжки Полины Дашковой, много Людмилы Улицкой, три историко-публицистические книжки Николая Старикова, «Историю одной старушки» про монахиню Амвросию, воспоминания Майи Плисецкой и совершенно потрясающую книгу Татьяны Толстой «Кысь».
Кроме этого, я читаю много детских книжек каждый вечер моей дочке. Тоже очень разнообразно и по настроению. Сейчас это цикл про Муми-троллей Туве Янсон. До этого был Гарри Поттер, еще раньше «Капитанская дочка» Пушкина.
Книга для меня — виртуальная реальность, созданная автором, погружаясь в которую читатель становится ее полноправным со-творцом, создавая в своем воображении уникальный мир. Причем каждый читатель творит свой собственный мир, по-своему представляя себе героев, обстоятельства времени и места, интерпретируя текст в соответствии со своим жизненным опытом и уровнем развития.
Отсюда еще одна уникальная особенность книги: если ее перечитать спустя какое-то время, это будет уже новое произведение! Проявляются новые детали, другие акценты, меняется смысл. Роман «Анна Каренина», прочитанный мною в школе по программе, оказался совсем другим, когда я читала его в университете. И снова другим, когда родился сын. Сейчас я собираюсь перечитать эту книгу в четвертый раз, и, конечно, это снова будет заново.
Впрочем, такая многослойность и многоплановость — уникальное качество только действительно великих произведений. И потому большинство детективов и любовных романов в мягких обложках после прочтения можно спокойно отправить на помойку — там нечего перечитывать, это действительно «одноразовый» продукт. При этом лично мне совершенно чужд высоколобый снобизм, когда какая-то литература презирается как «низкопробная». Мне кажется, что эти книжки более чем уместны, например, на отдыхе, а также в любой другой ситуации, когда хочется немного проветрить мозги и переключиться. Литература — словно океан, в котором есть холодные и горячие течения, шторма и штиль, глубина и мелководье, в котором можно плавать, можно нырять, а можно просто лечь на спину и тихо качаться на волнах.
Мне кажется, что верующим людям, которые живут в миру, не надо сводить круг своего чтения исключительно к «полезным книгам о духовной жизни». Это, конечно, очень хорошее чтение, особенно если душа его просит, но не стоит насильно себя ограничивать.
Особенно это относится к детскому чтению. Просто ужасно, когда родители отбирают для своих детей только так называемые полезные, полные морализаторства, книжки. Таких невероятно много в церковных лавках, но пользы они на самом деле не приносят. Детям жизненно необходима совсем другая литература — полная действия, приключений, фантазии. Книга должна будить воображение, провоцировать думать, учить сопереживать, погружать во внутренний мир героев. Эти герои должны попадать в сложные ситуации, ошибаться, заблуждаться, делать глупости, искать выход — в общем, быть настоящими живыми людьми, такими же, как наши дети и как мы сами.
Таких книг очень много — классических и современных, русских и зарубежных. Наша прямая родительская обязанность — показать детям этот безбрежный океан.
Протоиерей Димитрий Усольцев, клирик храма в честь иконы Божией Матери «Утоли моя печали», преподаватель Саратовской православной
духовной семинарии:
— Читаю Священное Писание, это прежде всего. Каждый раз, когда я его читаю, Господь помогает мне находить что-то новое, открывать новые смыслы в этих строках. Конечно, читаю святых отцов, из которых ближе всех мне святитель Игнатий Брянчанинов и святитель Феофан Затворник. Особенно святитель Феофан, его «Мысли на каждый день» помогают правильно понять Священное Писание, и это особенно важно для меня, когда готовлюсь к проповеди. Когда я должен что-то сказать народу Божиему, творения святых отцов становятся для меня хорошим подспорьем. Из светской литературы предпочитаю Гоголя. Мне нравятся его «настоящесть», подлинность, его живые характеры, ну и, конечно, Хома Брут — бурсак, то есть семинарист. Из литературы ХХ века последнее, что прочитал с большим интересом, — «Красное колесо» Солженицына. Его размышления о судьбе России представляются мне очень интересными и глубокими. К сожалению, на нецерковную литературу времени остается мало. Хотелось бы читать больше. Потому что священник должен быть всесторонне развитым человеком, он должен быть знаком с настоящими, значимыми литературными произведениями.
Как преподавателю семинарии мне необходимо быть в курсе современной богословской мысли, поэтому я слежу за этими изданиями, за публикациями в Интернете. Мне бы очень хотелось подвигнуть семинаристов к тому, чтобы они читали сами. Не я бы пересказывал, что вот, вычитал там-то и там-то что-то интересное, а сами бы они проявляли инициативу, умели искать и находить важное. Получается ли?.. Некоторый интерес к чтению у них есть, но нередко приходится стимулировать — давать задания, пробуждая интерес к самостоятельному чтению. Надеюсь, что за время обучения в духовной школе ребята приобретут, помимо богословских знаний, большую любовь к чтению.
Священник Сергий Протасов, настоятель храма в честь Вознесения Господня в Аркадаке, благочинный Аркадакского округа Балашовской епархии:
— «Дневники» протопресвитера Александра Шмемана всегда у меня на столе, под рукой. Эта книга помогает мне находить ответы на многие вопросы. Но я не ограничиваю круг своего чтения только книгами церковных авторов. Не всегда удается старательно и вдумчиво читать творения святых отцов и учителей Церкви, и тогда я читаю произведения русских или зарубежных классиков. Современная литература меня мало привлекает. Из русских классиков больше люблю читать Чехова или Достоевского: когда времени совсем мало — читаю небольшие рассказы Антона Павловича. Если времени побольше — читаю романы Достоевского.
Мне интересны книги, написанные современными христианскими публицистами. Прежде всего «Несвятые святые» архимандрита Тихона, «Флавиан» протоиерея Александра Торика, книги Юлии Вознесенской. Из зарубежной литературы стараюсь читать произведения Клайва Льюиса, Джона Толкиена, Гилберта Честертона. Если есть время, перечитываю книги, любимые с детства: «Человек, который смеется», «Камо грядеши», рассказы Артура Конан Дойла о Шерлоке Холмсе.
При всем этом считаю необходимым побольше времени уделять именно творениям святых отцов. Особенно мне нравятся книги тех святых, которые жили недавно, — святителя Игнатия (Брянчанинова), святого праведного Иоанна Кронштадтского.
Священник Сергий Выгодин, настоятель храма во имя святой блаженной Ксении Петербургской в колонии общего режима № 33, п. Елшанка, Саратов:
— Читаю Николая Лескова и Андрея Платонова. Почему именно их? Николай Семенович Лесков был верующим, православным человеком, и в то же время его книги, повествующие о жизни, о быте духовенства XIX века, полны иронии. Этой здоровой иронии, способности посмеяться над собой нам, как мне кажется, не хватает сегодня. Романы Андрея Платонова «Котлован» и «Чевенгур» перечитывал несколько раз и каждый раз открывал для себя что-то новое. Платонов не был верующим человеком, и, конечно, он не жаловал духовенство, но его герои живут метафизическими смыслами. Они пытаются понять, что такое время, что такое бытие, что такое жизнь и смерть. Можно ли забыть человека, который надеялся через смерть понять, что такое жизнь, и потому утопился в озере? Или машиниста, который разобрал будильник с целью постичь тайну времени? Я когда-то в семинарии писал сочинение на тему «Проблема времени в богословии блаженного Августина». По сути, герой Платонова своими скудными, нищими средствами ищет ответы на те же вопросы, на которые отвечал гениальный христианский мыслитель. Пытливый ум — вот что отличает героев Платонова. И такой же пытливый, неуспокоенный ум отличал молодого Августина, который шел к своему великому моменту — моменту полного принятия Христа — через ошибки, заблуждения, падения, через манихейскую ересь… «Исповедь» блаженного Августина — это мое любимое духовное чтение. Именно эту книгу я рекомендую читать моим прихожанам-заключенным, и многие из них действительно ее читают. Да, это не легкое чтение, но разве Библия (а начинают они все с того, что читают Библию) — чтение легкое? Господь заповедал нам трудиться, Он сказал Адаму: в поте лица твоего будешь есть хлеб (Быт. 3, 19).
Еще очень люблю Габриэля Гарсиа Маркеса. Вообще, люблю то, что позволяет иначе осмыслить нашу повседневную реальность, увидеть ее христианский смысл.
Ирина Медведева, психолог, член правления Российского детского фонда, Москва:
— Каждый день стараюсь читать главу из Евангелия. Очень люблю Иоанна Златоуста, совершенство бесед которого кажется мне не превзойденным никем и доныне. Он меня восхищает и, когда горюю, утешает. Больше всего люблю читать о подвигах святых. Мне кажется, что красота подвига — самая ослепительная, самая ненаглядная. Однажды решила Великим постом каждый вечер читать чье-нибудь житие. Через несколько дней засомневалась: допустимо ли так наслаждаться во время поста?
Признаться, уже лет десять, как утратила всякий интерес к светской литературе. Раньше не могла жить без прозы наших классиков, особенно Льва Толстого, «Анну Каренину» возила всегда с собой, куда бы ни ехала. Некоторые страницы буквально заливала слезами от восторга перед такой великой литературой. А стихи и вовсе, казалось, входили в состав моей крови наряду с эритроцитами и лейкоцитами. Но стала регулярно читать Псалтирь, и автор ее как будто отменил мне всю остальную поэзию. А апостол Павел отменил прозу. Про подвиги святых я уже сказала, но добавлю: кто может устоять, какая литературная героиня может сравниться с блаженной Ксенией — немыслимой, потрясающей? Видно, слишком много я раньше читала светскую литературу и «укомплектовалась» ею. А поскольку это была очень хорошая литература, она размягчила мое сердце, подготовила его к восхождению на следующую ступень, где меня ждали такие сокровища, что я, подобно солдату из «Огнива», поспешила набить ими ранец — книжный шкаф. Наверно, эстетическая фаза моего развития завершилась. Не уверена, что это хорошо, но это так. Нищие духом — это не просто люди бедного духа. Бедный может жить себе и жить в бедности. А нищий — он всегда жаждет насыщения. Светская литература больше не решает моего вопроса. А духовная — не то что решает… но дает почувствовать, что актуально только вечное.