В годовом богослужебной круге есть только три дня, когда из алтаря износится крест и полагается на аналое посреди храма — когда именно Кресту Господню воздается сугубая хвала. Это Крестопоклонная Неделя Великого поста, Воздвижение Честного и Животворящего Креста Господня (27 сентября по новому стилю) и Происхождение (Изнесение) Честных Древ Животворящего Креста Господня. «Подымем с радостию преблаженный Крест, в церквах и градех сей предложенный, и поклонимся, да долгов приимем оставление» — говорится в каноне утрени праздника, который мы встретим 14 августа и с которого начнется Успенский пост.
В народе 14 августа принято называть Медовым Спасом. К этому просторечному наименованию, как и к другим подобным (Яблочный Спас, Ореховый Спас), лучше, конечно, относиться с осторожностью. Ведь Спас — это Христос, а Он не может быть ни медовым, ни яблочным, ни ореховым. И смысл этих церковных торжеств — вовсе не в мёде и не в яблоках. Просто принято было на Происхождение Честных Древ освящать мёд нового сбора, а на Преображение Господне — яблоки…
Но так ли всё просто на самом деле, и есть ли в мире случайности? Не зря же Церковь не отвергает, но, напротив, сберегает эти обычаи. К связи меж Крестом и мёдом мы вернемся чуть позже.
Итак, что мы будем праздновать 14 августа? Этот день вмещает в себя, по сути, три праздника, два из которых непосредственно связаны с Крестом, а третий — с дохристианским ветхозаветным мученичеством. Как пишет в своей книге «О чудотворных иконах Пресвятой Богородицы» Евгений Поселянин (Погожев; 1870–1931), тоже мученик, «слово “происхождение” не совершенно правильно и представляет неточный перевод греческого слова προοδος, которое буквально означает “предъисхождение”, “несение впереди” древа или части от подлинного Креста Господня. <…> По причине болезней, весьма часто бывавших в августе, издавна в Константинополе утвердился обычай выносить Честное Древо Креста на дороги и улицы для освящения мест и отвращения болезней. Накануне, 31 июля, износя его из царской сокровищницы, полагали на святой трапезе (на Литургии.— М.Б.) Великой церкви (Софии). С настоящего дня и далее, до Успения Богородицы, совершали литии по всему городу, и крест предлагали народу для поклонения». Этот обычай и лег в основу праздника, который по старому стилю совершался в первый день последнего летнего месяца.
В этот день совершается также празднование Всемилостивому Спасу и Пресвятой Богородице, установленное, как сообщает тот же Поселянин, в 1158 году: на Руси — при митрополите Киевском Константине, а в Греции — при Константинопольском Патриархе Луке. Поводом к установлению этого празднования параллельно в России и Греции послужили два чудесных события. Перед решающей битвой войска владимирского князя Андрея Боголюбского с волжскими булгарами крест и икона Пресвятой Богородицы — святыни, без которых князь в поход не отправлялся,— просияли яркими лучами, и победа над язычниками была одержана. А в Греции в тот же день похожее явление вдохновило войско императора Мануила на битву с сарацинами, и она также увенчалась победой христолюбивого воинства. Как пишет Евгений Поселянин, «между греческим царем и русским князем в то время не прекращались письменные сношения. Поэтому князь Андрей Боголюбский скоро узнал о чудесном событии в Греции, а греческий император Мануил — о подобном же чуде на Руси. Оба они прославили Бога за одновременно явленное над ними обоими чудодейственное промышление Его, а потом после совета со своими архиереями и сановниками решили установить 1-го августа празднество Господу и Пречистой Его Матери».
Наконец, в этот день совершается память семи мучеников Маккавеев — Авима, Антонина, Гурия, Елеазара, Евсевона, Алима, Маркелла,— их матери Соломонии и учителя их Елеазара. Событие, о котором рассказывает вторая из трех неканонических книг Маккавейских, произошло вскоре после смерти великого завоевателя и покорителя народов — Александра Македонского. Один из его потомков, Антиох Епифан, захватив Израиль и покорив Иерусалим, грабит и оскверняет священный для каждого иудея Храм, принуждает евреев к отречению от отеческого Единобожия, к исполнению языческих обычаев, жестоко преследует и казнит их за соблюдение Моисеева Закона. 90-летний книжник Елеазар отказывается съесть запрещенную иудею свинину или даже, как советовали добрые знакомые, сделать вид, что ее ест. За это его забивают насмерть бичами. Семь братьев и их мать Соломония за верность закону подвергаются неслыханным пыткам и издевательствам, но твердо исповедуют свою веру и умирают, не совершив измены. Они считаются предшественниками христианских мучеников и потому почитаются в новозаветной Церкви.
Еще раз обратимся к канону утрени Происхождения Честных Древ. Это очень светлый, радостный, поддерживающий, вдохновляющий канон, он говорит о Кресте Господнем именно как об источнике света и премудрости:
«Лучезарная облистает сияния Крест Честный и просвещает верно покланяющияся ему днесь, освящая души наша и телеса.
Жизнодательный Крест, предлежащ и зрим, световидную зарю препосылает благодатей: приступим и приимем просвещение, веселие, и спасение, и оставление, хваление Господеви приносяще».
Почему крест — страшное орудие позорной казни — это «просвещение, веселие и спасение»? Каким образом просвещает, иными словами, чему учит нас Крест Христов? Любви. Любви жертвенной, любви, идущей до конца, даже до смерти, и смерти крестной (Флп. 2, 8), любви, которая — единственный подлинный свет в помраченном и жестоком мире. Да любите друг друга; как Я возлюбил вас (Ин. 13, 34),— говорит Христос Своим ученикам за сутки до Распятия. И если мы любим друг друга именно так, значит, мы живем в радости, в надежде на оставление наших грехов и спасение. Вот почему мы поклоняемся Кресту «очима, устнами и душами, лицы и сердцы». Крестом освящается весь мир, ибо за весь мир Христос принес Свою Жертву. Из орудия казни крест превращается в знамение Христовой победы и нашего спасения — и именно через Крест Господь подает людям помощь. Мы встречаем день, когда «небо всей земли свеселится, страстотерпцы, мученицы, апостоли, души праведных радостно ныне радуются, и вся спасает зримо предлежащее посреде жизнодательное Древо, и верныя освящает благодатию».
Удивительно ли, странно ли то, что в этот день мы приносим в храм мёд — сладчайший и чудесный дар Творца — и наши храмы наполняются его неповторимым вязким запахом? И капли воды, освященной, заметьте, погружением креста, падают на его поверхность, то плотную, молочно-желтую, шершавую, то прозрачно-золотую, подвижную, пронизанную солнцем. И священник произносит молитву: «…Сам и ныне призри на создание Твое сие и благословением Твоим небесным благослови и освяти соты пчёл и от них мёд, и подаждь ему действенну благодать, паче всех совершенну, да всяк от него вкушающий, приемлющий и ядущий обрящет благополучное здравие, и пищею сею насытится, и исполнится всякаго блага».
Жизненный опыт подсказывает каждому из нас: нет ничего слаще, радостнее, блаженней для человека, чем быть любимым. Любовь близких, любовь супругов, родителей, детей, друзей, окружающих — исцеляет, согревает, поддерживает, а в скорбях и испытаниях запрещает отчаиваться и падать духом. Но это о любви людей, а что же тогда сказать о любви к нам Бога, Который принял ради нас Крестную смерть и Который дает нам пищу во благовремении (Пс. 144, 15), в том числе и яблоки, и мёд? Не сладостно ли нам чувствовать это? Да, в скорбях тяжелой эпохи нас чисто эмоционально не хватает подчас на радостное настроение,— но радость о Христе неуязвима, как и любовь к Нему, и нам необходимо найти, раскрыть в себе эту любовь, эту радость о Любимом. Это труд… похожий на труд пчелы. Вот мы и подошли к следующей смысловой связке меж Крестом и мёдом. Для того чтобы наши бидоны и банки наполнились ароматным золотым чудом, пчела трудилась всё лето, каждый раз принося в улей какие-то миллиграммы нектара. Так и мы призваны трудиться все наши лета, всё наше земное время, по капле, по миллиграмму собирая в своем сердечном улье те самые плоды духа, которые перечисляет апостол Павел: любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, веру (см.: Гал. 5, 22). Получить всё это разом, притащить, как с базара, трехлитровую банку — не получится. Земная жизнь — это неизбежная скорбь, а жизнь христианина — постоянный труд, но и в скорби, и в труде нам помощь, вдохновение и защита — Крест Христов.