В конце августа в наш город прибыл ковчег с мощами преподобных Оптинских старцев, которые теперь будут храниться в саратовском храме Всех Святых в земле Российской просиявших. Сопровождал ковчег настоятель Московского подворья Свято-Введенской Оптиной пустыни игумен Мелхиседек. Однако этим его миссия не исчерпывалась. Наш гость провел публичную городскую лекцию «Духовное наследие Оптинских старцев в жизни современной России» для всех желающих, выступал в эфире местных теле- и радиоканалов. Глубокие рассуждения в сочетании с добродушным юмором не разочаровали никого из слушателей отца Мелхиседека. Дал он интервью и нашей газете. Перед вами — мысли о значении Оптиной пустыни для каждого человека, ее духовном феномене, о себе самом и о многом другом…
— Духовный феномен Оптиной пустыни — самый загадочный и интересный в России. В чем, на ваш взгляд, его разгадка? Почему и верующих, и неверующих людей так тянет туда, что они там ищут?
— Русский философ Иван Ильин писал, что в русском человеке неизбывно присутствует тяга ко святыни и святому. Тема спасения души волнует его сердце. Даже напоследок его жизни. Я думаю, что каждый хочет увидеть живое, реальное воплощение святыни в своей жизни. Потрогать ее руками, соприкоснуться с ней душой. Именно эта «неизбывная тяга к святыни и святому» приводила людей в Оптину столетие назад, приводит и сегодня. Об Оптиной пустыни есть замечательное высказывание, что это золотая чаша, в которую вливалось все лучшее духовное вино России. Оптина через ее старцев, через основоположников старчества, отцов Моисея, Антония и старца Льва, которые соприкасались непосредственно с учениками преподобного Паисия Величковского, явилась выразительницей самого лучшего, что есть в монашестве. Преподобный Паисий был продолжателем традиции афонского монашества — исихазма, умного делания. Именно ему мы должны быть благодарны за перевод с греческого языка исихастских текстов «Добротолюбия». В Оптиной аскетическое учение Паисия нашло свое продолжение, получило новую жизнь. Поэтому на протяжении столетий в Оптиной пустыни существовала преемственность старчества. Духовный ее феномен подобен свече, от которой зажигается вторая, третья… Это способни на Валаам с их закрытым типом монашеского общежития. Для людей такая открытость Оптины — потрясающая возможность приобщиться к святоотеческому опыту.
— Что такое Оптина пустынь сегодня?
— Это восстановление ее такой, какой она была вчера. Все Оптинские старцы духовно возрастали в храме. Поэтому одной из первоначальных задач являлось воссоздание в Оптиной прежнего чина и порядка богослужений, который существовал в дни расцвета обители. Сейчас в Оптиной два действующих храма. Главный — Введенский собор — полностью освящен. Службы здесь совершаются ежедневно, утром и вечером. Он открыт целый день. Любой человек может прийти сюда, пообщаться, посоветоваться со священником. В Иоанно-Предтеченском скиту Оптиной Пустыни освящен храм Иоанна Крестителя. Здесь служба начинается в два часа ночи, по строгому скитскому уставу. Другие храмы реставрируются. Разумеется, Оптина Пустынь сегодня — это не одна только работа по восстановлению ее стен, но прежде всего — вживание в дух деятельности, это высшее рождение душ через молитвы, моления, творимые в храме, в кельях, это светлое, доброе настроение людей, ощущающих веяние благодатного Горнего мира, и в то же время это труд, это мужество с сознанием нового и совершенного отношения ко всему, что окружает ее насельников.
В настоящее время в монастыре около 50 иноков во главе с наместником обители священноархимандритом Венедиктом. Состав братии самый разный. Есть иноки, окончившие Духовную Академию, многие окончили или учатся в Духовной Семинарии. Есть в монастыре люди с высшим светским образованием: два преподавателя вузов, несколько учителей, инженер-строитель, журналист, медики… Средний возраст — тридцать лет. Младшему — 23 года, старшему — 68 лет. Нас всех объединяют вера, любовь, желание создать духовное братство, подлинный союз душ людей, которые способны взаимно обогатить друг друга силой христианской любви, как первой и основной силой жизни.
— С возрождением Оптиной пустыни можно ли говорить о возрождении древней духовной традиции Православия — старчества?
— Вопрос очень тонкий. И вот почему. Если мы придем, скажем, в Московскую консерваторию или Суриковское училище и спросим: «А как у вас тут обстоят дела с будущими Рахманиновыми, Чайковскими или Суриковыми?». Нам ответят, что фундамент, платформа, теоретическая база, то есть все необходимые условия для их воспитания есть. Не хватает только одного таланта. Так и здесь — необходимо осенение свыше. Ведь это не административное явление. Можно назначить исполнительного ректора, проректора, даже епископа. А старчество — духовный талант, который приходит свыше. Дух дышит, где хочет. Старчество — духовное явление, которое нам сейчас необходимо, его так не хватает…
— Обретение частиц святых мощей преподобных Оптинских старцев — значительное событие для православных саратовцев. Как вы полагаете, что находят для себя верующие в поклонении святым мощам?
— Лучше всего об этом говорит Иоанн Дамаскин: «Владыка Христос мощи святых оставил нам как благодатные источники, многоразличные благодеяния источающие. Ибо посредством их ума и в телеса их вселился Бог». То есть посредством работы души, усовершенствования души и в тела их вселился Бог. Человек — это единый духовно-телесный организм. Поэтому если освящается душа, то освящается и тело. Во время ликвидации последствий на Чернобыльской АЭС, зараженный предмет можно было обнаружить только зафиксировав его отрицательную энергию счетчиком Гейгера, который показывал радиацию, исходящую от этого предмета. Источник заражения был очень далеко, а радиация долгое время сохранялась за тысячи километров и была невидима глазом. Определить ее наличие мог специально настроенный тонкий прибор. Вот так и святые имеют энергию, только положительно заряженную, от источника света и энергии — от Бога. И не только их душа заряжена светом и энергией, но и тело. У нас внутри есть такой прибор, которым мы можем определить степень этой энергии, — наша душа, которая реагирует на благодать. И благодаря нашей простой вере мы чувствуем это. Поэтому и поклоняемся даже частицам мощей. Ведь мощность заряда энергии не зависит от величины предмета. Пуговица или автомобиль в равной степени могут быть отрицательно заряжены. Частица святого во всей полноте имеет божественную невидимую благодать и энергию. И даже маленькая частица святого и освященного тела, в котором пребывала святая душа, несет на себе отпечаток личности, отпечаток света, отпечаток божественной энергии. С благоговением мы поклоняемся святым мощам как прообразам и нашего личного духовного, и телесного совершенства.
— Отец Мелхиседек, скажите, пожалуйста, что именно подвигло вас встать на путь монашества?
— Родился я в московской абсолютно неверующей семье 1 мая 1962 года. Лет в пятнадцать стал задаваться вопросом: что со мною будет дальше? Вот поступлю в институт, у меня будет хорошая работа, а что потом? Хорошая семья… Но слово «хорошая» всегда в таком случае под вопросом. А дальше? Замечательные любящие дети (тоже под вопросом). Потом заслуженная старость в окружении верных друзей и заботливых внуков (и это также под вопросом). А дальше что? Как у всех — угасание и смерть. «Так зачем же начинать эту длинную цепочку событий, которая заканчивается одним и тем же результатом, какова бы ни была амплитуда и смена ее нисходящих и восходящих?» — думал тогда я. Размышлял как маленький философ. Вырисовывающаяся картина мне совсем не нравилась, и я стал искать другой выход. А его-то и не было. Выбрал «золотую середину»: решил посвятить себя служению людям через медицину. Поступал в один из московских медицинских институтов, но не получилось. Тогда пошел в медучилище, где познакомился с одним верующим человеком, который был духовным сыном почившего в этом году знаменитого протоиерея отца Димитрия Дудко. Он дал мне прочесть Евангелие, экземпляр которого был перепечатан на машинке. Когда я впервые прочел Евангелие от Иоанна, то мне открылось, что амплитуда человеческого бытия вверх поднимается, а вниз… не опускается. Мне открылось, что человек бессмертен, открылось, что есть Вечная Жизнь, что Христос не просто историческая реальность, но живой Бог со Своим учением, жизнью и воскресением. До того я представлял себя совершенным человеком, а после Евангелия понял, что оказался последним грешником. Евангелие перевернуло всю мою жизнь в семнадцать лет. Поэтому я всегда призываю всех сравнивать себя и свою жизнь с евангельским идеалом: «Сравни себя с Евангелием, и поймешь, что в тебе не так, в чем подлинный смысл твоей жизни, твое назначение». С поездки в Псково-Печерский монастырь начинается мое сознательное обращение к Церкви. Решил посвятить жизнь служению Церкви и людям в максимально возможной форме — в монашестве. Но перед тем как это осуществилось, я несколько лет работал на станции скорой помощи. Два года служил в армии и готовился к поступлению в Духовную Семинарию, куда поступил в августе 1984 года. Здесь проучился четыре года. На третьем курсе был принят в братию Троице-Сергиевой Лавры. В 1986 рукоположен в сан диакона, а в 1987 — в сан священника. После семинарии, по благословению патриарха Пимена, меня направили нести пастырское служение в Свято-Введенскую Оптину пустынь. По сей день нахожусь в числе ее братии, вот уже восьмой год несу послушание настоятеля на Московском подворье Оптиной.
— После жизни в Оптинской обители как вам удается сочетать ваш монашеский опыт с очень динамичной приходской жизнью?
— Удачно сочетать мне как раз и помогает опыт монашеского общежития. В 25 лет я был назначен экономом, по сути — строителем Оптиной, а потом ее благочинным. И та, и другая обязанности — административные и многосуетные. Но жизнь вообще есть суета сует. И только одно время во всей этой суете принадлежит нам. Это утро и ночь. Но так как мы все люди слабые, то ночью спим. Однако раннее время, свободное от работ и обязанностей, время самое лучшее, самое чистое и здоровое, мы можем посвящать Богу. Мой небольшой внутренний духовный секрет — это раннее богослужение, ранняя молитва, дающие силы душе на целый день. В какой бы суете я не находился, если день начат правильно, то и дальше все будет складываться по этому образу. И потом, пастырская жизнь, жизнь священника, по слову Святых отцов — «суета ради Бога», которая «не есть суета, а есть делание, приносящее плоды духовные». Что бы ты ни делал, делай это с памятью Божией, во имя Бога и ради людей.
— Отец Мелхиседек, паломничества в Оптину за духовным утешением зачастую свидетельствуют о том, что верующие не находят этого утешения в церковной жизни на своих приходах. Как, по-вашему, можно изменить такое положение вещей?
— Еще в монастыре я почувствовал, что людям не хватает живого общения со священником. Богослужебный круг — одно. Но есть еще и исповедь, являющаяся для многих верующих маленьким счастьем. Десять минут они могут постоять перед аналоем, общаясь с батюшкой! О жажде этого общения мне рассказывали сами люди. Мне говорили: «Вы даже не представляете, что это такое, постоять хотя бы три минуты у аналоя и душа к душе поговорить с духовником!». Это очень важно, востребовано. А как живо верующие реагируют на это общение! И потом, когда я уже был на приходе в Москве, на меня повлияла эта откровенность. Я определил, что общение со своей паствой — первейшее дело моего пастырского служения. А в Оптиной было некое смутное ощущение, что общения катастрофически не хватает. Но, с другой стороны, на всех времени не хватит, уделить каждому хотя бы немного внимания практически невозможно. И в обители мы придумали вот что: стали проводить духовные беседы с прихожанами в воскресенье вечером. Это выходной день, конец богослужений. В это время священник может без особых проблем собрать паству и разрешить недоуменные вопросы церковной, литургической и духовной жизни общины. На этих встречах люди задавали любые вопросы, обсуждали любые проблемы, причем не один на один, а сообща, вместе. Встречи были назидательны для всех и полезны для всех. Они объединяют и прихожан между собой, объединяют и священника с его паствой. Они роднят, делают духовно ближе. Еще одно преимущество таких встреч заключается в том, что священник узнает о реальных запросах и потребностях своей паствы, наблюдает духовный и психологический уровень людей на приходе. При этом подобные встречи должны быть структурированы, упорядочены. Не нужно хаотичных, бессистемных вопросов и ответов. Мы, к примеру, начали с небольших церковных курсов. Сначала вместе изучали Катехизис митрополита Филарета Дроздова с его комментариями, затем облегченный вариант литургического богословия. И в конце люди стали отличать кадило от паникадила и иерея от еврея. Еще один действенный способ оживить церковно-приходскую жизнь — устраивать частные исповеди. Мы тратили на это много времени и сил, оставались после службы, устраивали ночные исповеди. Потому что, говоря образно, общим помазыванием зеленкой мало кого вылечишь. Чаще всего необходимо тонкое хирургическое вмешательство. И такие исповеди — очень действенное средство.
— Какие у вас складываются впечатления о Саратове, о нашей епархии?
— Меня радует и город, и люди. Я восхищен моторикой организации церковной жизни в Саратове. Потрясает живость и энергия духовной жизни и просвещения, деятельность, которую осуществляет Епископ Лонгин и люди его окружающие. У вас живая епархия. Это вселяет самые лучшие надежды.