Каждый Великий пост я по своему малодушию встречаю со страхом. Но и с радостью тоже. Страх — от того, что знаю себя, знаю, как трудно мне придется. Радость же — от того, что знаю при этом, как щедро и радостно встретит Господь всех, кто пройдет этот путь до конца. И будет все время рядом, утешая в падении и прощая в раскаянии.
Конечно же, Он всегда рядом. Просто я не всегда умею и хочу это видеть. Главное слово в этом предложении — «хочу». Великим постом чаще удается это слово забыть, пересилить себя хотя бы в мелочи (не ужинать плотно перед вечерним правилом, не спать утром еще «пятнадцать минуточек», не тратить время в пустопорожних разговорах в социальных сетях и так далее) — и обрадоваться тому, что происходит тогда. Нет, с неба не начинают падать с восхищенным визгом розовые слоны, да и жизнь в целом не становится в один момент счастливой. Нет, дело не в этом. Перемена, которая происходит с тобой в результате даже самого малого душевного труда,— это появление ощущения радостной встречи с Тем, с Кем, по сути, и расставаться нельзя. Борясь с собой, ты словно разрушаешь преграду, за которой стоит терпеливый Господь, ждущий хотя бы намека на приглашение войти и остаться…
С Богом быть непросто. Но и легко при этом. Иго Мое благо, и бремя Мое легко (Мф. 11, 30). Непросто — потому что даже с самым любимым, с самым близким человеком, которого ты любишь со всеми его крестиками и ноликами, которого ты знаешь, как облупленного, порой бывает тяжело. И хочется уйти от него — потому что лень… любить его. Любовь — это же не беспрестанная эйфория и благодать, это еще и терпеливое ожидание, и настойчивое делание. Любовь — это ощущение постоянных перемен, живое дыхание жизни, которое не дает тебе превратиться в двигающегося мертвеца. А легко с Богом — как раз от того, что перетерпел, переломил свое «хочу». Точнее, «не хочу», свою лень.
Самое удивительное во время Великого поста — это когда ты смотришь на природу нашей среднерусской полосы, а видишь пустыню Иудеи там, где еще лежит снег, каменные стены Иерусалима, выросшие вдоль знакомых улиц, волны Генисаретского озера у берега Волги, пальмы вместо елей. И это вовсе не галлюцинация. Это подлинная реальность твоих настоящих переживаний. И можно сколько угодно ссылаться на статьи психологов о самовнушении. Для меня это не имеет значения. Важно только одно — ощущение присутствия Божия.
Оно, это ощущение, не постоянно. Оно переменчиво, как погода ранней весной — набегут тучи, нахмурится все вокруг, но нет-нет да и проглянет совершенно теплое солнце, от появления которого хочется жить. Кто-то скажет, что сравнение с погодой — натянуто. Но на самом деле, перемены в атмосфере — вещь, вполне зависящая от логики внутренних изменений Земли и от того, как человечество ведет себя на ее поверхности. Так и с ощущением Божиего присутствия: если ты готов быть с Ним, сделал для этого хоть что-нибудь, ты Его почувствуешь. А еще все очень субъективно и невыразимо — часто о каких-то явленных именно тебе чудесах невозможно рассказать даже близкому человеку, настолько это маленькое происшествие. Маленькое происшествие в твоей маленькой жизни, впрочем, не умаляет Божие величие. Совсем.
…Конечно, я знаю, что должна жить так, как во время Великого поста, всегда. Но это получается очень редко. И тогда Господь помогает, снова даруя возможность пройти спасительным и отрезвляющим путем Святой Четыредесятницы и Страстной седмицы — к самой главной Перемене, которая только могла и может случиться,— к Светлому Воскресению.
Пасхальную радость тоже нельзя описать как-то прямо. Это как начать рассказывать о запахе весны человеку, живущему на берегу Северного Ледовитого океана. Хотя даже в условиях вечной мерзлоты бывает весна… Эта радость — очень трезвая. Потому что идешь ты к ней по очень отрезвляющему пути.
Фото с сайта www.orthedu.ru
Газета «Православная вера» №5 (505)