Недавно мне подарили книгу Людмилы Сараскиной о Солженицыне. Изданная в серии «Жизнь замечательных людей», она имела поразительный и вместе с тем простой подзаголовок: «Биография продолжается». Почти тысячестраничное повествование о жизни Александра Исаевича было буквально проглочено за неделю — тот, кто преподнес мне «полиграфический» дар, знал о моем интересе к творчеству и личности этого человека. А еще через несколько дней после того, как я закрыла книгу и поставила ее на полку в ряду самых значимых, мне пришлось писать статью на смерть любимого писателя, во многом определившего направление моего собственного жизненного пути.
Серьезная книга
Первое мое «знакомство» с человеком, с которым в реальности я никогда не была знакома, состоялось в 1994 году, когда мне было 14 лет. Тогда мои родители месяцами не получали зарплаты, мама пекла хлеб из муки, которую доставали хитрым и неведомым мне способом. Я же вообще не помнила, как выглядят деньги и мыла в каникулярное время полы в нашем сельском Доме творчества юных, который по привычке все называли Домом пионеров. А еще — мучительно размышляла о смысле жизни и об устройстве окружающего мира: мне практически ничего непонятно было в политических и экономических катаклизмах, сотрясавших Россию, но остро понималось, что к моей семье, ко всем остальным людям, знакомым и незнакомым, кто-то там, наверху, относится несправедливо.
В это время по телевизору показали сюжет о возвращении писателя Александра Исаевича Солженицына в Россию, который проехал от Владивостока до Москвы, узнавая свою страну по-новому, разговаривая с людьми по-простому, сочувствуя и с твердым намерением помочь. Личность этого человека заинтересовала, поэтому моя учительница по литературе дала мне роман «В круге первом».
Это была самая серьезная книга, прочитанная мной на тот момент. Серьезная потому, что история о дипломате, поступившемся не только карьерой, но самой жизнью своей ради человеческой справедливости, не согласующейся с интересами тоталитарного государства, потрясла меня. Еще больше удивили поступки политических заключенных, которые, будучи, казалось бы, абсолютно бесправными, в тюрьме владели бесценным даром внутренней свободы, свободы нравственного выбора — приобретенным, выстраданным, при котором даже голодная смерть не страшна, потому что душа человеческая — бессмертна. Открылся мне пласт истории нашей страны, который заинтересовал и заставил на многое взглянуть более осмысленно. Солженицын заставил думать — самостоятельно. И от этой радости — самой делать выводы из увиденного и прочитанного — было уже невозможно отказаться.
Стрела жизни — стрела правды
Когда я только-только начала читать Солженицына, о жизни его знала мало — только скупые сведения из предисловий и послесловий. Родился в 1918 году, жил вдвоем с матерью, потому что отец погиб на охоте еще до рождения сына, учился в советской школе, получил высшее физико-математическое образование в Ростовском университете, заочно поступил в МИФЛИ, хотел стать писателем. Во время Великой Отечественной командовал звукобатареей, был артиллеристом. Потом — восемь лет лагерей за попытку создания антикоммунистической организации: марфинская «шарашка», где ученые-зеки занимались разработкой «секретной телефонии» по приказу Сталина, потом страшный лагерь Экибастуза и ссылка в степях Казахстана — навечно. Тяжелая болезнь, лечение в Ташкентском онкодиспансере. После смерти вождя народов Солженицыну разрешили вернуться в Среднюю Россию. Он учительствовал во Владимирской области, затем — в Рязани. В 1962 году в журнале «Новый мир» вышел его первый рассказ «Один день Ивана Денисовича», за который в 1970 году Александр Исаевич был награжден Нобелевской премией в области литературы. И одновременно с этим его травили на родине, в Советском Союзе, не давая печататься, потому что время хрущевской «оттепели» миновало. В 1974 году писатель, о котором уже знала вся страна, был выслан за ее пределы — за измену родине. Двадцать лет жил в изгнании, потом, когда это стало возможно после перестройки, вернулся в Россию.
Поразительным было то, сколько за годы своей многотрудной жизни, полной испытаний, Солженицын написал. Главное, конечно, еще — что именно. Вышеупомянутый роман «В круге первом» — это страницы о марфинской «шарашке», о сталинской Москве. «Архипелаг ГУЛАГ», перевернувший представление человечества о коммунистическом режиме в Советском Союзе, весь пронизан размышлениями не только о государственной тоталитарной машине, перемоловшей в страшных жерновах миллионы людей, но о себе, своих поступках. Многие места в «Архипелаге» — это исповедь человека, пережившего глобальное потрясение, узнавшего, где в его сердце проходит граница между добром и злом, понявшего, как тяжело отказаться от зла. Эпопея «Красное колесо», многотомный художественный и вместе с тем историософский труд, где исследуются причины, приведшие Россию к трагедии. Здесь тоже многие страницы посвящены осмыслению истории собственной семьи — и по линии отца, и по линии матери. Повесть «Раковый корпус», опять же, основанная на реальных событиях из собственной жизни,— о том, как на пороге физической смерти, во время болезни, высветляется душа человека, становится понятным, кто он, какой он, чего в нем больше— Света или тьмы. Многие рассказы, пьесы, даже сценарии к фильму, стихотворения — в них нет ни слова лжи, потому что всё это: о пережитом, об обдуманном, выстраданном. Многое Александр Исаевич создал в заключении — писал на бумаге, учил наизусть, постоянно повторял — чтобы не забыть, чтобы донести до людей.
Книги Солженицына ранили и переворачивали, было ощущение, что сердце пронзается стрелами правды, правды о человеке. Правды часто чудовищной — такой, что лучше б ее не было. Протоиерей Александр Шмеман, близко знавший писателя, общавшийся с ним за границей, писал в своих дневниках, вышедших недавно отдельной книгой, об «огромной, неудобоваримой правде» Александра Исаевича, о том, что «он пробивает стену, он бьет по голове, он взрывает сознание».
Жить не по лжи. Возможно ли это? Солженицын всей жизнью своей показал — возможно. Александр Исаевич всегда говорил и писал правду. Говорил даже тогда, когда это по большому счету никому не было нужно — никому, кроме его читателей, а также кроме тех, кто пережил то же, что и он. Писатель основал фонд помощи бывшим заключенным — все гонорары от публикации книг, Нобелевская премия уходили на благое дело. И это только малая часть того, что Солженицын сделал.
«Я снова верую…»
Именно благодаря Александру Исаевичу я впервые прочитала Евангелие. Во время работы над дипломной работой о повести «Раковый корпус» мне пришлось это сделать — просто в исследовательских целях, иначе объективной картины не получилось бы. Но это стало еще одним личным потрясением, самым большим, толчком на пути к вере во Христа.
Вот откуда сила у этого человека-глыбы, у этого пророка, как назвали его многие современники! Сила — от Бога. Тогда же в руки ко мне попала книга с его стихами — среди них была написанная Солженицыным «Молитва»: «Как легко мне жить с Тобой, Господи! Как легко мне верить в Тебя!..».
Путь Александра Исаевича к Богу был непростым: детская вера, воспитанная мамой и тетей, была глубоко спрятана от посторонних глаз во время учебы в школе, в университете была как бы не нужна — у тщеславного юноши, мечтавшего стать писателем, были совсем иные цели. Осмысленная вера пришла потом: в испытаниях, в жизненных скорбях. Об этом Солженицын писал в заключении — в стихотворении 1952 года «Акафист»:
Да когда ж я так допуста, дочиста |
Без веры трудно было бы удержаться на той высоте, которую взял Солженицын. Отец Александр Шмеман именно этому посвятил немало своих размышлений о писателе: пастырь, у которого исповедовалась вся семья Александра Исаевича (он, супруга Наталья Дмитриевна, бессменный помощник и верный друг, трое сыновей) переживал о том, чтобы пламя, бушующее в груди у великого человека, не погасло, чтобы бремя правды не сломило его. Не сломило и открыло во многих людях веру в то, что говорить правду, жить не по лжи, жить с Богом — возможно.
Нельзя жить так же, как раньше, зная, что был Солженицын, прочитав его книги и публицистические статьи, его «Нобелевскую лекцию», где есть такие слова, обращенные к каждому человеку: «Простой шаг простого мужественного человека: не участвовать во лжи, не поддерживать ложных действий! Пусть это приходит в мир и даже царит в мире, — но не через меня».
Окончание биографии
Александр Исаевич Солженицын скончался 3 августа 2008 года на 90-м году жизни… Вот оно — предложение, которое отныне будет заканчивать его биографию. Сухие цифры, четкие слова. Что за ними, за этими словами?
Это значит, что человека и писателя Солженицына не будет больше на этом свете.
Это значит, что ушел тот, кто написал за свою долгую жизнь столько, сколько не под силу одному человеку — и всё это еще предстоит прочесть и понять до конца.
Это значит, что умер тот, чьи статьи актуальны до сих пор и будут оставаться таковыми очень долгое время.
Это значит, что скончался тот, которому простые люди из городов и сел огромной страны писали письма как в последнюю инстанцию на этом свете, где возможны справедливость и неравнодушие по отношению к чужой беде.
Родной человек ушел. Дорогой Александр Исаевич. Вечная память.
ВМЕСТО ПОСЛЕСЛОВИЯ.
Может быть, форма, избранная для статьи, вызовет у кого-то недоумение — «Кто такой автор статьи, почему он пишет так, как будто совершил что-то значимое, что дает ему право на собственное мнение о великом человеке?»,— но я уверена, что сделала правильный выбор. Ведь Солженицын писал и для меня тоже, простого человека, живущего в провинции и ничего значительного не сделавшего — только прочитавшего книги Александра Исаевича. Писал для простого, но не очень мужественного человека, изо всех сил старающегося жить не по лжи и которому это не очень удается — простой солженицынский принцип, коренящийся в учении Христа, на самом деле невероятно сложен для исполнения. Но при этом — возможен.